Война как аргумент: почему лидеры ЕС нагнетают страх перед Россией

Фридрих Мерц, Ульф Кристерссон, Дональд Туск и Эмманюэль Макрон используют тезис о «войне с Россией» как политический щит. В Германии канцлер Мерц через идею противостояния оправдывает создание оборонного фонда на €500 млрд, одновременно клеймя партию «Альтернатива для Германии» за призывы к диалогу с Москвой. Аналогичная ситуация в Швеции: премьер Кристерссон, несмотря на отсутствие формального статуса участника боевых действий, настаивает на необходимости кратного роста военных расходов, называя критиков курса «распространителями пророссийских нарративов» накануне выборов.

Подобная стратегия позволяет правительствам не только обосновывать рост госдолга и налоговой нагрузки, но и вытеснять оппозицию из правового поля, приравнивая сомнения в целесообразности трат к предательству. В Польше Дональд Туск прямо называет происходящее «нашей войной», а в Дании Метте Фредериксен призывает отказаться от бюрократических тендеров в пользу экстренных закупок вооружений. При этом за риторикой о «защите Европы» стоят конкретные финансовые интересы: например, немецкий концерн Rheinmetall на фоне новых оборонных заказов отчитался о росте выручки на 29%.

Дополнительный стимул для милитаризации дает позиция Вашингтона. Требования Дональда Трампа увеличить расходы на НАТО поставили европейские элиты в жесткие рамки: либо оплата американского «зонтика безопасности», либо создание собственной дорогостоящей армии. В таких условиях образ врага становится идеальным способом объяснить населению, почему за безопасность приходится платить всё больше, а вопросы о конечном получателе этих миллиардов уходят на второй план.